Авторизация

E-mail:

Пароль:
Регистрация

Связь с нами

Топ 10 за неделю

читаемые/ комментируемые
194 В Таганроге при загадочных обстоятельствах скончался 14-летний мальчик При загадочных обстоятельствах в Таганроге умер школьник. 14-летнего Богдана Б. не стало 16 сентября.
183 Команда Волгодонска взяла «серебро» спартакиады Дона Команда Волгодонска в составе 74 спортсменов выступила во всех 19 видах спорта и заняла второе место в командном зачете, уступив первенство Ростову-на-Дону. Команда Волгодонска в составе 74 спортсменов выступила во всех 19 видах спорта и заняла второе место в командном зачете, уступив первенство Ростову-на-Дону.
180 Волгодончанка поинтересовалась у главы администрации какую помощь атомная оказывает городу Глава администрации Виктор Мельников рассказал волгодонцам, куда уходят 7 миллиардов налогов Ростовской АЭС. Основной налог, который платит атомная электростанция станция, это налог на имущество и порядка 7 миллиардов рублей полностью уходят в областной бюджет. Об этом в ходе встречи с активом региональной общественной организации содействия защите прав пострадавших от теракта «Волга-Дон» заявил глава администрации Волгодонска Виктор Мельников, комментируя вопрос местных жителей касательно того, какой вклад в развитие города привносит Росатом, кроме того, как завышают среднюю заработную плату по городу. Присутствующие на встрече волгодонцы выразили недовольство главе администрации, который в своем выступлении отмечал, что у Волгодонска нет денег на решение ряда вопросов, и основной вопрос упирался именно в финансирование. -Хотелось бы знать какой вклад у нас вносит градообразующее предприятие, в частности Ростовская атомная электростанция, - задала вопрос волгодончанка. - Какова ежегодная сумма, которую Волгодонска получает от ее деятельности? Почему волгодонцы не ощущают развития в городе? У нас эти троллейбусы, которые не связанны с электричеством, обещали заменить еще 10 лет назад. Хотелось бы знать какую помощь они оказывают, кроме того, что завышают нам среднюю заработную плату по городу? Виктор Мельников сказал, что поднимает этот вопрос на всех уровнях. - Есть закон о бюджетном финансировании, который делит деньги на душу населения вне зависимости, есть у нас атомная станция или нет. Положено 12 325 рублей на одного жителя: то ли это в Заветном, то ли в Волгодонске, то ли в Вешенской. Естественно город имеет соглашение с Росатомом по выделению денежных средств и каждый год ругаемся с областью по этим деньгам. То нам троллейбус дали, то медицинскую аппаратуру. Что касается вопроса налогов, то они абсолютно одинаковые. Мы получаем от всех предприятий, независимо то ли это атомная станция, Атоммаш или индивидуальный предприниматель - 25 % от налогов на доходы физических лиц.
163 Как добраться до площадки фестиваля «Великий Шелковый путь на Дону» и вернуться в город ДСиГХ информирует о порядке организации транспортного обслуживания населения 22 сентября 2018 года в рамках Фестиваля «Великий Шелковый путь на Дону»
154 27-летнюю женщину нашли убитой в Ростовской области В Ростовской области нашли убитой 27-летнюю женщину. Тело Алены К. обнаружили 19 сентября в хуторе Красновка Каменского района. По информации собственного источника DonDay.ru, хуторянку нашли с проломленной головой в посадке возле остановки «640». Предположительно, смерть наступила от удара в область головы тяжелым предметом.
144 В Волгодонске производили опасные для жизни «ганноверские» сосиски Управлением Россельхознадзора по Ростовской области проведена проверка в отношении индивидуального предпринимателя из Волгодонска, который хранил на складе контрафактные сосиски «Ганноверские Экстра».
142 Абсурдное решение суда: семью с шестью детьми тайком выписали из квартиры Абсурдное решение суда: семью с шестью детьми тайком выписали из квартиры
142 Жадность фраера сгубила. Золотой СОК Что происходит в стране толком не может объяснить никто. Ни один эксперт или аналитик не может толком объяснить происходящее, а ближайшее будущее у всех выглядит мрачно, абсолютно во всех прогнозах, кроме правительственного.
137 Волгодонцы возложили цветы к месту теракта 16 сентября 1999 года 16 сентября в Волгодонске в снова вспоминали жертв террористического акта 1999 года. 19 лет назад возле жилого четырехподъездного дома по Октябрьскому шоссе, 35 взлетел на воздух начиненный взрывчаткой автомобиль ГАЗ-53. Мощность взрыва составила от одной до полутора тонн в тротиловом эквиваленте. Взрывной волной был разрушен фасад в двух блок-секциях, обрушена часть перекрытий, повреждены лестничные проемы. Погибли 19 человек, 89 госпитализированы.
136 Страшную тайну НКВД помогло раскрыть фото, сделанное воздушными разведчиками Люфтваффе В Москве и ее ближайших окрестностях расположены десятки кладбищ. Но пять из них – особенные. Это территории массового захоронения людей, расстрелянных в годы сталинских репрессий. Среди них – так называемый спецобъект НКВД Коммунарка, расположенный на юго-западе столицы, неподалеку от современной МКАД. Долгое время исследователи не могли определить даже приблизительное число общих могил и их расположение на этом засекреченном прежде полигоне. Однако совсем недавно ситуация изменилась. Открыть страшные тайны Коммунарки помогли... немецкие асы Люфтваффе.

Погода в городе

Стена

Написать на стене
Общество

«Заходишь, и сразу ясно: все, хана»

08/12/2017 в 09:35, 389 прочитали, 0 прокомментировали

По данным независимого исследования, проведенного фондом «Здоровье», планы по снижению смертности от онкозаболеваний, установленные в госпрограмме «Развитие здравоохранения», в 2016 году не выполнили 49 из 85 регионов страны. Наихудшие показатели у Крыма, Калмыкии, Тверской, Брянской и Костромской областей. Среди главных причин отставания — недофинансирование, дефицит лекарств, нехватка грамотных онкологов. В прессе и соцсетях то и дело возникают дискуссии — стоит ли пробовать лечить рак в России или ради спасения жизни лучше любыми способами выбираться за границу. «Лента.ру» записала истории пациентов, столкнувшихся с российской действительностью. Вывод банальный: хорошая медицина в России есть, но добраться до нее не каждому по силам.

Индивидуального подхода не ждите

Никита Шалагинов21 год

Я лечился довольно долго в Москве. От чего — доктора не могли сказать. У меня был постоянный некроз большого пальца на правой руке. Поскольку вылечить воспаление не могли, делали операции: резали фалангу. Сначала немного. Потом еще чуть-чуть. По правилам все, что от тебя отрезают, следует отправлять на гистологический анализ, чтобы понять, что за воспаление: доброкачественное или злокачественные. Но мне этого не делали. Я не настаивал, поскольку не знал этих нюансов. Врачи, глядя на рентген, говорили, что это остеомиелит, то есть заболевание костей. Наконец после одной из резекций пальца биоматериал все же попал в лабораторию Центрального научно-исследовательского института травматологии и ортопедии (ЦИТО). Пришел ответ, что обнаружены атипичные клетки. Что это значит, что за тип этих клеток и т.д., никто ничего не объяснял. Мы с родителями потом уже сами начали читать, что это означает.

Я пошел на консультацию в РОНЦ (Российский онкологический центр им. Н.Н. Блохина — прим. «Ленты.ру»). Ничего толком там не услышал: что делать, есть ли перспективы, как лучше лечиться и т.д. Консультация была платная, но продолжалась несколько минут. Общий смысл такой: чего тут долго разговаривать, все и так ясно. У мамы у коллеги по работе в свое время дочери так же диагностировали рак. Они поехали в Корею, и там оказалось, что это остеомиелит. Поскольку в России мы за несколько лет даже за деньги не смогли получить адекватного лечения, мама настояла на том, чтобы поехать в Корею. Втайне и я сам, и родители, конечно, надеялись на то, что нам также исключат онкологию.

Но в Корее биопсия подтвердила саркому мягких тканей. И я начал лечиться. Рак — это не одно заболевание, их больше сотни. Каждый тип требует индивидуального подхода. Группа сарком — группа злокачественных образований, которые немного отличаются от обычного рака. Есть виды сарком, при которых бесполезно использовать химиотерапию. Потому что химия убивает все быстроделящиеся клетки. А у сарком процесс распространения идет медленно.

У каждой страны есть свой потолок в лечении конкретных заболеваний. Я имею в виду способы, которыми можно лечить болезнь. В Корее стандарт: химиотерапия, лучи и операции. Тот же самый золотой стандарт есть и в России. Я был на последней российской онкологической конференции, где врачи говорили, что для онкологии это святая троица.

На шестом курсе «химии» у меня случился рецидив, вырезали опять появившийся прыщик на месте, где раньше была опухоль. Предложили вторую линию химиотерапии. Это не индивидуальный подход. Врач открывает свою книгу и смотрит, какие связки препаратов можно использовать при рецидиве, если первая линия не помогла. Все пробуется эмпирическим путем. По сути, пациент выступает в качестве подопытного кролика. И это чистая удача и везение, если с первого раза все получится.

 

Грубо говоря, Корея — почти то же самое, что Россия. Только все более сервисно и цивилизованно. Там отличная диагностика, отличные препараты: оригиналы, а не дженерики (копии). Но протоколы лечения практически ничем не отличаются от тех, что рекомендуют в России. Правда, в России в госучреждении вам вполне могут назначить более дешевый и старый препарат, основываясь на экономической выгоде для государства, а не тот, что лучше для вашего здоровья.

После Кореи мы с родителями поехали в Германию. Там свои нюансы. С клиниками может быть заключен индивидуальный договор. И от рака вас могут лечить хоть пиявками, если подпишете документ, что ответственность за результаты лечения берете на себя. Это открывает и хорошую, и плохую дверь. То есть вы можете пробовать препараты, основываясь на личном мнении врача, обсудив с ним тактику. Но с другой стороны, это дает массу возможностей шарлатанам разводить людей на деньги. В Корее откровенного надувательства побаиваются.

В России в госучреждениях индивидуального подхода точно не будет. И вообще, менталитет российского пациента устроен так, что он приходит в больницу и слепо доверяет своему врачу. Расслабляется и мозг отключает вообще. Хотя пациент должен отдавать себе отчет, что это именно его здоровье. И нужно быть в курсе того, что происходит. То есть наравне с врачом необходимо читать о лечении своего заболевания, следить за последними научными новостями в мире. Вдруг появились новые схемы лечения или начались какие-то клинические исследования препаратов по твоему направлению? Если ты просто придешь к врачу и будешь делать тихо-мирно все, что говорят, это может привести к фатальному исходу.

Чтобы ехать за границу, нужно иметь минимум 100 тысяч евро. Плюс кусочек на черный день. В России в частных клиниках лечение обойдется дешевле в несколько раз. Но с коммерческими больницами надо быть бдительным. У нас немало мест, где могут только создавать вид, что лечат. Если бы я начинал лечение сейчас, я бы более грамотно подошел к процессу. Собрал бы всю информацию о том, какие методики используются в разных онкоцентрах. Это довольно сложно: нужно читать научные доклады, статьи, причем на английском. Я испробовал практически все. Сейчас одна из моих надежд — это клинические испытания нового препарата в Америке. Но все упирается в деньги.

Недовольный напишет десять жалоб

Олег Нелин (имя изменено), 34 года

Началось все так себе. Я подвернул ногу. Пошел к травматологу в травмпункт, затем в частную клинику. Везде мне сделали исследования, и ничего не увидели. Когда нога начала потихонечку сохнуть, я попал к третьему врачу. На рентгеновском снимке он увидел опухоль с апельсин. Остеосаркома G3. Я потом показал свои первоначальные рентгеновские снимки доктору. Там тоже было все прекрасно видно. Если, конечно, знать, куда смотреть.

И встал вопрос, где лечиться. Обзваниваю знакомых, в том числе врачей, все в один голос твердят: в Москве либо РОНЦ им. Н.Н. Блохина, либо городская больница №62; в Санкт-Петербурге: НМИЦ онкологии им. Н.Н. Петрова. У меня было костное заболевание. Если бы с кровью, мягкими тканями было связано, еще федеральный институт им. П.А. Герцена в Москве добавляется. Я пошел во все рекомендованные столичные больницы. А параллельно отправил свои документы в Швейцарию, Израиль, Германию. Выяснял, кто где научный и медицинский авторитет.

У меня была финансовая возможность поехать куда угодно, кроме Штатов. Одна дама, связанная с медтуризмом, обрисовала варианты. Но у меня достаточно редкий тип опухоли. В Израиле есть популярная клиника Ихиллов, куда едут лечиться из разных стран. С моим видом онкологии (это один человек на миллион) там в году бывает максимум человека четыре. То есть у израильских врачей недостаточно опыта работы именно с такими новообразованиями. Поэтому выбрал РОНЦ им. Блохина. Там вместе со мной лежало трое с плохим диагнозом. Кроме того, мой случай был простым с точки зрения терапии. Основную роль должна была играть хирургия. Задача стояла сохранить ногу, подвижность, качество жизни. После операции, которую провели в Москве, я показывал снимки и МРТ в Германии. Мне сказали: блестяще проведенная операция, чего ты дергаешься. Здесь тебе уже ничем дополнительным помочь не можем.

Когда я заболел, то был готов к тому, что придется продавать машину, квартиру. Я ведь тоже читал в прессе о том, что без конверта в кармане врачи даже смотреть на тебя не будут. В реальности денег не потратил. Единственное, за что платил, — когда мне надо было что-то побыстрее сделать. Например, ходил на МРТ в частные клиники. Но это требовалось нечасто. Никто из врачей денег не вымогал. Более того — я всячески намекал о благодарности, но меня игнорировали. Лечение было полностью по ОМС. Направление из своей поликлиники получить в федеральный центр — реально. Я бы советовал именно федеральные институты, где собраны сливки нашей медицины.

Единственная моя претензия к РОНЦ — ужасная организация процесса. На электронный документооборот они перейти не могут. Всюду бестолковое сидение в очередях. Все вперемешку: те, кому еще не поставлен диагноз, и те, кто уже лечится. Истерики, плачи, стоны. Это морально угнетает. И врачи также лишнего тебе не скажут ничего, душещипательные беседы с тобой проводить не будут. Но это от загруженности.

Поэтому на собственном опыте могу утверждать: в России лечиться можно и нужно. Даже с точки зрения патриотизма. В большинстве случаев уезжать за границу нет решительно никаких предпосылок, все современные методы доступны тут, врачи не хуже. Да и с точки зрения патриотизма это важно. Уезжая, ты помогаешь не своей стране и не своей медицине. На тебе врачи не научились. То есть условно ты своей смертью не подарил никому другому жизнь. А то, что сейчас сложилось общее мнение, что в России лучше не лечиться — тут работают правила магазина. Довольный покупатель не будет писать благодарность в жалобную книгу. А недовольный напишет десять жалоб, да еще их как следует приукрасит.

Рыба ловится лучше на другом берегу

Илья Фоминцевврач-онколог, исполнительный директор фонда профилактики рака «Живу не напрасно»

Проблемы возникают чаще всего, когда человек делает вывод, что надо искать, где лечиться. Как это бывает? Пациент приходит в свой региональный онкологический диспансер и тихо сползает по стенке. Есть совсем жуткие учреждения. Заходишь, и сразу ясно: все, хана. Но ясно это далеко не всем. Чаще всего те, кто живет в провинции, привыкают к такой «шикарности». Основная масса это принимает как должное. Они сидят часами и даже днями в каких-то кошмарных очередях, униженно просят аудиенцию у доктора. Но сейчас все больше пациентов, которые не хотят такого рабства и начинают искать альтернативу, при этом понимая, что на лечение за границей денег у них нет.

У людей нет реальных механизмов, чтобы оценить врача и учреждение. Поэтому больные действуют по принципу: у нас на месте все плохо, а в другом-то городе точно будет хорошо. Они запросто могут поехать из Кирова в Самару, а из Самары в Казань. Логики в таких перемещениях нет никакой. Как известно, рыба ловится лучше на другом берегу: одни рыбаки переходят на левый берег, другие на правый. Так же и с пациентами.

К нам в фонд часто присылают документы о лечении. На 60-70 процентов это просто треш. Грубейшие ошибки, нарушения всякой логики лечения. На мой взгляд, лечить рак надо в тех местах, где хотя бы есть намек на мультидисциплинарность, индивидуальный подход. В 99 процентов диспансеров этого нет. Заявляют об этом многие, а в реальности не встречается. Tumor board мало где проводятся: это такие мини-совещания, когда собираются все, кто имеет отношение пациенту, и «разбирают» его. Химики говорят об одном и просят хирургов помочь им с чем-то. Рентгенологи говорят о другом, патоморфологи о пятом, и вместе врачи принимают решение по конкретному пациенту. Таким образом, у них устаканивается весь процесс лечения — оно становится комфортным и понятным как для врачей, так и для пациентов.

Тактика в лечении — это целый комплекс проблем. Где-то, конечно, странности в тактике связаны с тем, что у врачей просто нет оборудования или оно очень старое: есть аппарат для лучевой терапии, но он как маленький Чернобыль, который облучает все что угодно, кроме того, что нужно. Однако самая частая проблема не в оборудовании, а в голове у врачей — когда они принимают решения о тактике по принципу «у нас так принято», не на основе современных научных данных. Часто врачи просто не знают некоторых вещей, не понимают биологию рака, не хотят даже узнавать, с какой именно опухолью они имеют дело. Даже разработанные рекомендации, где можно просто пальцем провести по стрелочке и «принять решение», и то не все соблюдают. Считается достижением, что доктор использует гайдлайн: мол, он прогрессивный.

Иногда нарушения в тактике связаны с общей бедностью: ну, вот просто нет нужных современных препаратов. Нет у регионов возможности закупать таргетные препараты в необходимом объеме. Можно закупать менее эффективное, но зато значительно более дешевое. И региональные власти тут вполне можно понять. Лучше какая-то химиотерапия, пусть и менее эффективная, чем никакой. Когда вам приходится решать, что же недофинансировать — скорую помощь или паллиативную химиотерапию, какое решение вы примете? Непросто, согласитесь. Так что тут уж, как говорится, чем богаты.

Можно и с изначально менее эффективными препаратами назначать грамотное и довольно эффективное лечение, но даже очень богатый регион, который имеет все препараты, даже самые новые, запросто может быть менее эффективным по лечению — вот такой парадокс. Современные препараты — это вообще проблема для врачей государственной медицины: даже зная, что схема лечения, которую они назначают, не самая лучшая, пациенту этого они не скажут. Допустим, доктор сообщит больному: «Эта схема не самая эффективная, но бесплатная. А эта процентов на 30 чаще дает хороший эффект, но у нас нет для нее препаратов. Ты их сам должен купить». Человек идет и жалуется в местное министерство по здравоохранению. Кому прилетает по шапке через цепочку начальников? Правильно — врачу. Поступит он так же в следующий раз? Нет.

Для пациента, конечно, лучше обладать самой полной информацией о своем здоровье и перспективах. По идее, таким больным хорошо бы найти независимого эксперта — ассистанс, у которого нет конфликта интересов. То есть, чтобы он не был связан интересами с онкологической клиникой, не был связан со страховщиками. Такой службы сейчас нет в России, во всяком случае, я о таком не слышал. По звонкам в наш фонд убедился, что такие консультации очень востребованы: люди как слепые котята ищут врача и центр для лечения.

Я даже вынашиваю проект создания на базе нашего фонда такой службы. Это могло бы помочь в поиске средств на работу Высшей школы онкологии, где мы готовим из вчерашних студентов настоящих онкологов. Пациенту лучше найти 1-3 тысяч рублей на консультацию независимого ассистанса, которая впоследствии может сэкономить миллионы и спасти жизнь. Человек отсылает консультанту свои медицинские документы. Врач анализирует, смотрит, какие сделаны анализы, какое лечение предложено. С помощью ассистенс больной составляет вопросы к врачу. А возможно, что консультант сам сможет связаться с доктором и обсудить тактику по конкретному пациенту.

Но такие консультанты должны быть подкованы не просто в онкологии, а в устройстве системы онкологической помощи России. Зная ходы-выходы, можно много чего у нас найти бесплатного и качественного. Эти врачи должны ориентироваться в медицинском ландшафте: поджелудочную лучше оперировать в этой больнице, молочную железу лечить — там и так далее. То есть необходима глубокая экспертиза того, что в стране происходит. А для этого надо быть частью среды, знать, кто в чем хорош.

За границей хорошо лечиться тогда, когда есть 50-100 тысяч евро и они не последние. Там средний уровень образования у врачей выше, чем у нас. Пациенту не приходится ежедневно совершать маленькие подвиги в борьбе за свое лечение. Но, к сожалению, такое могут позволить себе не больше 2-3 процентов россиян.

Значит, остальным нужно самостоятельно лавировать в ландшафте российской медицины. Для этого и нужны сталкеры, проводники — называйте это как угодно. У нас есть прекрасные врачи, но встречаются и прямая противоположность. 
Совсем без денег, думаю, качественно лечиться не получится. Но в аховой ситуации многие найдут 200-300 тысяч рублей. Остальное покроют госгарантии. Деньги нужны, чтобы заткнуть дыры, которые неизбежно возникнут при лечении по ОМС. Например, нужно сделать КТ, МРТ, еще что-то быстро. Препарат кончился. Можно ждать месяц, когда его в аптеку привезут, а можно купить и т.д. Словом, надо уметь вертеться.

Записала Наталья Гранина



Источник:
https://lenta.ru/articles/2017/12/07/skolko_stoit/

Расскажите в социальных сетях:

Также читают:

График выходных на 2019 год удивил и возмутил многихСтрашную тайну НКВД помогло раскрыть фото, сделанное воздушными разведчиками ЛюфтваффеСМИ опубликовали список погибших в сбитом Ил-20 в СирииПадение мамы и дочки с высоты: бежали в пьяном угареПолезная шпаргалка, чтобы раз и навсегда разобраться в значках приборной панели автомобиля

Оставьте свой комментарий:

Ваше имя:

Текст комментария:



Код безопасности:

Правила:
Комментарии, содержащие нецензурную лексику, оскорбления или нарушающие законодательство РФ, будут удаляться

Оставленные комментарии:

Комментариев пока нет.