Авторизация

E-mail:

Пароль:
Регистрация

Связь с нами

Топ 10 за неделю

читаемые/ комментируемые 235 За полчаса парковки в аэропорту Платов ростовчанин заплатил 500 рублей За полчаса парковки в новом аэропорту Платов житель Ростова заплатил 500 рублей. 209 Появились фото с места смертельной аварии на автодороге Волгодонск-Большая Мартыновка Жуткая авария на автодороге Волгодонск-Большая Мартыновка унесла жизнь 43-летнего водителя «девятки». 205 Японистика всякая В ноябре европейских зрителей неожиданно взбудоражило японское телешоу, в котором участники в латексных костюмах взбираются по обмазанным чем-то склизким ступенькам, беспрестанно падают, поднимаются и упорно движутся дальше. О шоу написали ведущие западные СМИ, а публика пришла в недоумение: как продюсеры умудрились прошляпить такой хит и не адаптировать его для европейского зрителя? 185 Новая реформа МВД: водителям разрешат штрафовать друг друга В МВД решили минимизировать должностные обязанности и без того не шибко занятых сотрудников ГИБДД, позволив участникам дорожного движения наказывать друг друга рублем за те или иные нарушения ПДД самостоятельно. 173 Шокирующие признания повара одного из отелей системы «всё включено» Когда мы выбираем маршрут для отдыха, мы насыщаем его впечатлениями, а о мирских заботах думать настолько не хочется, что мы с удовольствием воспользуемся сервисом, который предлагает сеть туризма. Мы говорим о системе «All inclusive» или «Все включено». Как и в любой другой, здесь есть свои несовершенства, и мы хотим предупредить вас о них, чтобы ваш отдых был действительно полноценным, здоровым и приятным. Повар из одного отеля поделился некоторыми секретами, которые сотрудники применяют на кухне в целях экономии… 166 Она пролетела метров десять, - очевидцы о сбитой на пешеходном переходе женщине В Волгодонске на пешеходном переходе возле рынка Авангарда сбили женщину. 162 Тарасова об отстранении РФ от Олимпиады: Унизительно иметь такого министра спорта Российский тренер по фигурному катанию Татьяна Тарасова прокомментировала ситуацию вокруг допингового скандала, итогом которого стало отстранение России от Олимпиады в южнокорейском Пхёнчхане в 2018 году. 147 Волгодонцы через соцсети массово предупреждают друг друга о «маньяке-педофиле» Информация о маньяке-педафиле напугала городскую общественность. 139 Получены результаты экспертизы по Марьянову: актер умер не из-за лекарств Препараты, которые принимал перед смертью 47-летний российский актер Дмитрий Марьянов не могли стать причиной его гибели. Концентрация галоперидола и фенозепама в его организме не превышала допустимую терапевтическую концентрацию. 135 Позорище: матери девятерых, выигравшей конкурс «Семья года», вручили термос Маразм бюрократии и жадности в России зашкаливает. Близок ли предел? Где та грань допустимого? В Республике Коми мать девятерых детей Лариса Щукина стала победительницей Всероссийского конкурса «Семья года». Всех членов семьи пригласили в Москву на торжественное чествование. Поездка сорвалась — организаторы мероприятия не нашли денег не проезд победителям. В качестве компенсации вручили Щукиным почетную премию — металлический термос. О том, как благодарят многодетных в России, — в материале «МК».

Погода в городе

Стена

Написать на стене
Общество

«Заходишь, и сразу ясно: все, хана»

08/12/2017 в 09:35, 80 прочитали, 0 прокомментировали

По данным независимого исследования, проведенного фондом «Здоровье», планы по снижению смертности от онкозаболеваний, установленные в госпрограмме «Развитие здравоохранения», в 2016 году не выполнили 49 из 85 регионов страны. Наихудшие показатели у Крыма, Калмыкии, Тверской, Брянской и Костромской областей. Среди главных причин отставания — недофинансирование, дефицит лекарств, нехватка грамотных онкологов. В прессе и соцсетях то и дело возникают дискуссии — стоит ли пробовать лечить рак в России или ради спасения жизни лучше любыми способами выбираться за границу. «Лента.ру» записала истории пациентов, столкнувшихся с российской действительностью. Вывод банальный: хорошая медицина в России есть, но добраться до нее не каждому по силам.

Индивидуального подхода не ждите

Никита Шалагинов21 год

Я лечился довольно долго в Москве. От чего — доктора не могли сказать. У меня был постоянный некроз большого пальца на правой руке. Поскольку вылечить воспаление не могли, делали операции: резали фалангу. Сначала немного. Потом еще чуть-чуть. По правилам все, что от тебя отрезают, следует отправлять на гистологический анализ, чтобы понять, что за воспаление: доброкачественное или злокачественные. Но мне этого не делали. Я не настаивал, поскольку не знал этих нюансов. Врачи, глядя на рентген, говорили, что это остеомиелит, то есть заболевание костей. Наконец после одной из резекций пальца биоматериал все же попал в лабораторию Центрального научно-исследовательского института травматологии и ортопедии (ЦИТО). Пришел ответ, что обнаружены атипичные клетки. Что это значит, что за тип этих клеток и т.д., никто ничего не объяснял. Мы с родителями потом уже сами начали читать, что это означает.

Я пошел на консультацию в РОНЦ (Российский онкологический центр им. Н.Н. Блохина — прим. «Ленты.ру»). Ничего толком там не услышал: что делать, есть ли перспективы, как лучше лечиться и т.д. Консультация была платная, но продолжалась несколько минут. Общий смысл такой: чего тут долго разговаривать, все и так ясно. У мамы у коллеги по работе в свое время дочери так же диагностировали рак. Они поехали в Корею, и там оказалось, что это остеомиелит. Поскольку в России мы за несколько лет даже за деньги не смогли получить адекватного лечения, мама настояла на том, чтобы поехать в Корею. Втайне и я сам, и родители, конечно, надеялись на то, что нам также исключат онкологию.

Но в Корее биопсия подтвердила саркому мягких тканей. И я начал лечиться. Рак — это не одно заболевание, их больше сотни. Каждый тип требует индивидуального подхода. Группа сарком — группа злокачественных образований, которые немного отличаются от обычного рака. Есть виды сарком, при которых бесполезно использовать химиотерапию. Потому что химия убивает все быстроделящиеся клетки. А у сарком процесс распространения идет медленно.

У каждой страны есть свой потолок в лечении конкретных заболеваний. Я имею в виду способы, которыми можно лечить болезнь. В Корее стандарт: химиотерапия, лучи и операции. Тот же самый золотой стандарт есть и в России. Я был на последней российской онкологической конференции, где врачи говорили, что для онкологии это святая троица.

На шестом курсе «химии» у меня случился рецидив, вырезали опять появившийся прыщик на месте, где раньше была опухоль. Предложили вторую линию химиотерапии. Это не индивидуальный подход. Врач открывает свою книгу и смотрит, какие связки препаратов можно использовать при рецидиве, если первая линия не помогла. Все пробуется эмпирическим путем. По сути, пациент выступает в качестве подопытного кролика. И это чистая удача и везение, если с первого раза все получится.

 

Грубо говоря, Корея — почти то же самое, что Россия. Только все более сервисно и цивилизованно. Там отличная диагностика, отличные препараты: оригиналы, а не дженерики (копии). Но протоколы лечения практически ничем не отличаются от тех, что рекомендуют в России. Правда, в России в госучреждении вам вполне могут назначить более дешевый и старый препарат, основываясь на экономической выгоде для государства, а не тот, что лучше для вашего здоровья.

После Кореи мы с родителями поехали в Германию. Там свои нюансы. С клиниками может быть заключен индивидуальный договор. И от рака вас могут лечить хоть пиявками, если подпишете документ, что ответственность за результаты лечения берете на себя. Это открывает и хорошую, и плохую дверь. То есть вы можете пробовать препараты, основываясь на личном мнении врача, обсудив с ним тактику. Но с другой стороны, это дает массу возможностей шарлатанам разводить людей на деньги. В Корее откровенного надувательства побаиваются.

В России в госучреждениях индивидуального подхода точно не будет. И вообще, менталитет российского пациента устроен так, что он приходит в больницу и слепо доверяет своему врачу. Расслабляется и мозг отключает вообще. Хотя пациент должен отдавать себе отчет, что это именно его здоровье. И нужно быть в курсе того, что происходит. То есть наравне с врачом необходимо читать о лечении своего заболевания, следить за последними научными новостями в мире. Вдруг появились новые схемы лечения или начались какие-то клинические исследования препаратов по твоему направлению? Если ты просто придешь к врачу и будешь делать тихо-мирно все, что говорят, это может привести к фатальному исходу.

Чтобы ехать за границу, нужно иметь минимум 100 тысяч евро. Плюс кусочек на черный день. В России в частных клиниках лечение обойдется дешевле в несколько раз. Но с коммерческими больницами надо быть бдительным. У нас немало мест, где могут только создавать вид, что лечат. Если бы я начинал лечение сейчас, я бы более грамотно подошел к процессу. Собрал бы всю информацию о том, какие методики используются в разных онкоцентрах. Это довольно сложно: нужно читать научные доклады, статьи, причем на английском. Я испробовал практически все. Сейчас одна из моих надежд — это клинические испытания нового препарата в Америке. Но все упирается в деньги.

Недовольный напишет десять жалоб

Олег Нелин (имя изменено), 34 года

Началось все так себе. Я подвернул ногу. Пошел к травматологу в травмпункт, затем в частную клинику. Везде мне сделали исследования, и ничего не увидели. Когда нога начала потихонечку сохнуть, я попал к третьему врачу. На рентгеновском снимке он увидел опухоль с апельсин. Остеосаркома G3. Я потом показал свои первоначальные рентгеновские снимки доктору. Там тоже было все прекрасно видно. Если, конечно, знать, куда смотреть.

И встал вопрос, где лечиться. Обзваниваю знакомых, в том числе врачей, все в один голос твердят: в Москве либо РОНЦ им. Н.Н. Блохина, либо городская больница №62; в Санкт-Петербурге: НМИЦ онкологии им. Н.Н. Петрова. У меня было костное заболевание. Если бы с кровью, мягкими тканями было связано, еще федеральный институт им. П.А. Герцена в Москве добавляется. Я пошел во все рекомендованные столичные больницы. А параллельно отправил свои документы в Швейцарию, Израиль, Германию. Выяснял, кто где научный и медицинский авторитет.

У меня была финансовая возможность поехать куда угодно, кроме Штатов. Одна дама, связанная с медтуризмом, обрисовала варианты. Но у меня достаточно редкий тип опухоли. В Израиле есть популярная клиника Ихиллов, куда едут лечиться из разных стран. С моим видом онкологии (это один человек на миллион) там в году бывает максимум человека четыре. То есть у израильских врачей недостаточно опыта работы именно с такими новообразованиями. Поэтому выбрал РОНЦ им. Блохина. Там вместе со мной лежало трое с плохим диагнозом. Кроме того, мой случай был простым с точки зрения терапии. Основную роль должна была играть хирургия. Задача стояла сохранить ногу, подвижность, качество жизни. После операции, которую провели в Москве, я показывал снимки и МРТ в Германии. Мне сказали: блестяще проведенная операция, чего ты дергаешься. Здесь тебе уже ничем дополнительным помочь не можем.

Когда я заболел, то был готов к тому, что придется продавать машину, квартиру. Я ведь тоже читал в прессе о том, что без конверта в кармане врачи даже смотреть на тебя не будут. В реальности денег не потратил. Единственное, за что платил, — когда мне надо было что-то побыстрее сделать. Например, ходил на МРТ в частные клиники. Но это требовалось нечасто. Никто из врачей денег не вымогал. Более того — я всячески намекал о благодарности, но меня игнорировали. Лечение было полностью по ОМС. Направление из своей поликлиники получить в федеральный центр — реально. Я бы советовал именно федеральные институты, где собраны сливки нашей медицины.

Единственная моя претензия к РОНЦ — ужасная организация процесса. На электронный документооборот они перейти не могут. Всюду бестолковое сидение в очередях. Все вперемешку: те, кому еще не поставлен диагноз, и те, кто уже лечится. Истерики, плачи, стоны. Это морально угнетает. И врачи также лишнего тебе не скажут ничего, душещипательные беседы с тобой проводить не будут. Но это от загруженности.

Поэтому на собственном опыте могу утверждать: в России лечиться можно и нужно. Даже с точки зрения патриотизма. В большинстве случаев уезжать за границу нет решительно никаких предпосылок, все современные методы доступны тут, врачи не хуже. Да и с точки зрения патриотизма это важно. Уезжая, ты помогаешь не своей стране и не своей медицине. На тебе врачи не научились. То есть условно ты своей смертью не подарил никому другому жизнь. А то, что сейчас сложилось общее мнение, что в России лучше не лечиться — тут работают правила магазина. Довольный покупатель не будет писать благодарность в жалобную книгу. А недовольный напишет десять жалоб, да еще их как следует приукрасит.

Рыба ловится лучше на другом берегу

Илья Фоминцевврач-онколог, исполнительный директор фонда профилактики рака «Живу не напрасно»

Проблемы возникают чаще всего, когда человек делает вывод, что надо искать, где лечиться. Как это бывает? Пациент приходит в свой региональный онкологический диспансер и тихо сползает по стенке. Есть совсем жуткие учреждения. Заходишь, и сразу ясно: все, хана. Но ясно это далеко не всем. Чаще всего те, кто живет в провинции, привыкают к такой «шикарности». Основная масса это принимает как должное. Они сидят часами и даже днями в каких-то кошмарных очередях, униженно просят аудиенцию у доктора. Но сейчас все больше пациентов, которые не хотят такого рабства и начинают искать альтернативу, при этом понимая, что на лечение за границей денег у них нет.

У людей нет реальных механизмов, чтобы оценить врача и учреждение. Поэтому больные действуют по принципу: у нас на месте все плохо, а в другом-то городе точно будет хорошо. Они запросто могут поехать из Кирова в Самару, а из Самары в Казань. Логики в таких перемещениях нет никакой. Как известно, рыба ловится лучше на другом берегу: одни рыбаки переходят на левый берег, другие на правый. Так же и с пациентами.

К нам в фонд часто присылают документы о лечении. На 60-70 процентов это просто треш. Грубейшие ошибки, нарушения всякой логики лечения. На мой взгляд, лечить рак надо в тех местах, где хотя бы есть намек на мультидисциплинарность, индивидуальный подход. В 99 процентов диспансеров этого нет. Заявляют об этом многие, а в реальности не встречается. Tumor board мало где проводятся: это такие мини-совещания, когда собираются все, кто имеет отношение пациенту, и «разбирают» его. Химики говорят об одном и просят хирургов помочь им с чем-то. Рентгенологи говорят о другом, патоморфологи о пятом, и вместе врачи принимают решение по конкретному пациенту. Таким образом, у них устаканивается весь процесс лечения — оно становится комфортным и понятным как для врачей, так и для пациентов.

Тактика в лечении — это целый комплекс проблем. Где-то, конечно, странности в тактике связаны с тем, что у врачей просто нет оборудования или оно очень старое: есть аппарат для лучевой терапии, но он как маленький Чернобыль, который облучает все что угодно, кроме того, что нужно. Однако самая частая проблема не в оборудовании, а в голове у врачей — когда они принимают решения о тактике по принципу «у нас так принято», не на основе современных научных данных. Часто врачи просто не знают некоторых вещей, не понимают биологию рака, не хотят даже узнавать, с какой именно опухолью они имеют дело. Даже разработанные рекомендации, где можно просто пальцем провести по стрелочке и «принять решение», и то не все соблюдают. Считается достижением, что доктор использует гайдлайн: мол, он прогрессивный.

Иногда нарушения в тактике связаны с общей бедностью: ну, вот просто нет нужных современных препаратов. Нет у регионов возможности закупать таргетные препараты в необходимом объеме. Можно закупать менее эффективное, но зато значительно более дешевое. И региональные власти тут вполне можно понять. Лучше какая-то химиотерапия, пусть и менее эффективная, чем никакой. Когда вам приходится решать, что же недофинансировать — скорую помощь или паллиативную химиотерапию, какое решение вы примете? Непросто, согласитесь. Так что тут уж, как говорится, чем богаты.

Можно и с изначально менее эффективными препаратами назначать грамотное и довольно эффективное лечение, но даже очень богатый регион, который имеет все препараты, даже самые новые, запросто может быть менее эффективным по лечению — вот такой парадокс. Современные препараты — это вообще проблема для врачей государственной медицины: даже зная, что схема лечения, которую они назначают, не самая лучшая, пациенту этого они не скажут. Допустим, доктор сообщит больному: «Эта схема не самая эффективная, но бесплатная. А эта процентов на 30 чаще дает хороший эффект, но у нас нет для нее препаратов. Ты их сам должен купить». Человек идет и жалуется в местное министерство по здравоохранению. Кому прилетает по шапке через цепочку начальников? Правильно — врачу. Поступит он так же в следующий раз? Нет.

Для пациента, конечно, лучше обладать самой полной информацией о своем здоровье и перспективах. По идее, таким больным хорошо бы найти независимого эксперта — ассистанс, у которого нет конфликта интересов. То есть, чтобы он не был связан интересами с онкологической клиникой, не был связан со страховщиками. Такой службы сейчас нет в России, во всяком случае, я о таком не слышал. По звонкам в наш фонд убедился, что такие консультации очень востребованы: люди как слепые котята ищут врача и центр для лечения.

Я даже вынашиваю проект создания на базе нашего фонда такой службы. Это могло бы помочь в поиске средств на работу Высшей школы онкологии, где мы готовим из вчерашних студентов настоящих онкологов. Пациенту лучше найти 1-3 тысяч рублей на консультацию независимого ассистанса, которая впоследствии может сэкономить миллионы и спасти жизнь. Человек отсылает консультанту свои медицинские документы. Врач анализирует, смотрит, какие сделаны анализы, какое лечение предложено. С помощью ассистенс больной составляет вопросы к врачу. А возможно, что консультант сам сможет связаться с доктором и обсудить тактику по конкретному пациенту.

Но такие консультанты должны быть подкованы не просто в онкологии, а в устройстве системы онкологической помощи России. Зная ходы-выходы, можно много чего у нас найти бесплатного и качественного. Эти врачи должны ориентироваться в медицинском ландшафте: поджелудочную лучше оперировать в этой больнице, молочную железу лечить — там и так далее. То есть необходима глубокая экспертиза того, что в стране происходит. А для этого надо быть частью среды, знать, кто в чем хорош.

За границей хорошо лечиться тогда, когда есть 50-100 тысяч евро и они не последние. Там средний уровень образования у врачей выше, чем у нас. Пациенту не приходится ежедневно совершать маленькие подвиги в борьбе за свое лечение. Но, к сожалению, такое могут позволить себе не больше 2-3 процентов россиян.

Значит, остальным нужно самостоятельно лавировать в ландшафте российской медицины. Для этого и нужны сталкеры, проводники — называйте это как угодно. У нас есть прекрасные врачи, но встречаются и прямая противоположность. 
Совсем без денег, думаю, качественно лечиться не получится. Но в аховой ситуации многие найдут 200-300 тысяч рублей. Остальное покроют госгарантии. Деньги нужны, чтобы заткнуть дыры, которые неизбежно возникнут при лечении по ОМС. Например, нужно сделать КТ, МРТ, еще что-то быстро. Препарат кончился. Можно ждать месяц, когда его в аптеку привезут, а можно купить и т.д. Словом, надо уметь вертеться.

Записала Наталья Гранина



Источник:
https://lenta.ru/articles/2017/12/07/skolko_stoit/

Расскажите в социальных сетях:

Также читают:

Чем лучше кормить детей в сезон простудЖиводерка из Хабаровска вышла замуж в СИЗО: «У меня все круто!»Как заводить машину зимой: 6 правилВетеран семь дней ходил к врачам, получал отказ и умерНазваны регионы России с наибольшим числом шизофреников

Оставьте свой комментарий:

Ваше имя:

Текст комментария:



Код безопасности:

Правила:
Комментарии, содержащие нецензурную лексику, оскорбления или нарушающие законодательство РФ, будут удаляться

Оставленные комментарии:

Комментариев пока нет.